Главная arrow Полезности arrow Самый интересный комментарий на сайте

Разделы сайта

Главная
Традиционная медицина
Секреты знахарей
Простыми словами о болезни
Народные рецепты
Блоги наших читателей

Голосования

Полезна ли для вас он-лайн консультация врача по телефону?
 

Регистрация

Регистрация необходима только для ведения своих блогов на сайте и публикации статей.





Забыли пароль?

Реклама


Самый интересный комментарий на сайте Версия для печати Отправить на e-mail
Полезность: / 3     Не очень Полезный материал 

Очень неординарный комментарий нашего посетителя к статье Лечение геморроя народными средствами

Заслуживает отдельной публикации и надеюсь будет полезен многим для прочтения


Здоровья вам всем, горемыки!

Сам вот первый день как выписался из больницы после операции по истреблению геморроя. Эта беда завелась у меня в жопе лет эдак 10 или больше назад. Проявлялась периодически кровью, зудом, болями. Глушил ледяными свечками (обрезал одноразовый шприц 5, оттягиваешь поршень, заливаешь чистой водой или отваром ромашки и в морозильник, чтоб всегда был наготове. В нужный момент держишь в руке чтоб подтаяло и потихоньку выдавливаешь свечу, ладонью другой руки окатывая конец свечки чтоб стала округлой и гладкой, ну а затем вынимаешь свечку и заводишь ее в жопу) и картофельными свечами (очень хорошо снимает раздражение, успокаивает).

Ну а намедни чтото мне совсем трудно стало, я подлечился таблетками метилурацил и выше названными методами, хотя пробовал и аптечными анезолом и проктоседилом, но после них в моей жопе начинались такие пожары, что сгорало даже желание жить, поэтому я от них отказался. Шишки попрятались, боль подутихла, но меня стало раздражать то, что из-за деформации сфинктера анус перестал держать герметичность и из жопы выделялась гадкая жидкость: трусы менял по 2 раза в день, вонь от междуножья никаким одеколоном не заглушишь, и я решился на операцию.

Сдал все анализы и поселился в хирургическом отделении. В первый день мне пришлось купить порошок фортранс на 950 руб. для очистки ЖКТ. Для этого перестаешь есть, порошок бодяжишь в банке 1 пакет на литр и по литру пьешь, тут же начинается дрищ. Так выпиваешь в теч. суток все 5 литров и сереешь водой пока из жопы не закапает желтая желчь.а вечером отправили на бритье нижней части тела. Бедная санитарка обычным станком в теч. 1-1,5 часов добросовестно снимала 3-4 сантиметровый ворс с моих булок. Потом долго и ювелирно выбривала волоски прям в очке между складок. Ну а спереди я взялся бриться сам, чтото жутковато было доверить яйца уставшей женщине. В теч. 1 часа обрил мошонку, конец, лобок, ляжки — привел себя в надлежащий вид. На следующий день повели на оперичку. Раздели, одели в чепчик, бахилы, дали простынку. Завели в в прохладную операционную, уложили на стол (короткое ложе с подставками под ноги как геникологическое) и вспомнили что не прокапали меня капельницей. Прокапали, пока капали я лежал от холода подрагивая сжавшимся писюнком.

Вокруг похаживали несколько молодых медсестер, пошучивая и посмеиваясь по поводу комичности ситуации. Но девченки хорошие. Потом пришел анестезиолог, похоже с похмела, потому что четыре раза безрезультатно прокалывал мне межпозвоночные диски и так и не смог ввести наркоз. Позвали кого-то и тот одним махом проткнул мне хребет иглой и через пару секунд меня парализовало наркозом. Нижняя часть тела перестала реагировать на мои команды. Мои ноги уложили на подставки, затем с нескольких попыток подклеили мои яйца с хреном лейкопластырем, чтобы не болтались на ответственном участке, накрыли простынью и 2 хирурга начали работу. Боли я не чувствовал вообще, но ощущения оставались почувствовал как чтото запихнули мне глубоко в жопу, а потом начали там кроить, пороть и ушивать.

Этот метод классической операции называется геморроидэктомия Миллигана-Моргана, этот метод разработан в 30 годы 20 века. Заключается в том, что в жопу вводят расширитель, обрезают сами узлы и зашивают раны. Прямая кишка после операции принимает форму бутылки, когда горлышком становится сантиметров 10 выходная части кишки. Очко становится таким узким что и мизинец с трудом проходит. Ну вот, после операции привезли меня на каталке в палату, сгрузили на койку и я часов 12 пролежал на животе потому как ноги ничего не чувствуют. Лежу, трогаю руками очужевшее немое тело и дохожу до жопы, а из булок торчит чето в марле размером с грушу. Думаю, резьбу чтоли накрутили а это вентилт как на газопроводе? Пару дней после операции я ел только куриный бульон и учился ссать, потому что от полученного наркоза мой писюн совсем оборзел и решил продлить себе больничный, отказываясь выполнять возложенную на него природой функцию. Я полторы суток потратил на подавление бунта и на соответствующую дрессуру, после чего писюн прекратил забастовку и стал исправно выполнять свою работу. Конечно он старался отомстить мне за свое унижение и толи от прилива крови к ранам жопы, толи от лекарств он стал слишком часто гордо поднимать свою глупую голову и стоять по стойке смирно чутьли не часами, сводя меня с ума от ноющей боли в паху. Яйца ныли так, что их просто хотелось оторвать и выбросить, а сдрочнуть в моей ситуации было просто немыслимо, потому что боль напрочь пресекала любые попытки к сексуальному фантазированию. Состояние было такое как у ковбоя, который прыгнул на коня с третьего этажа, а оседлал перила крылечка.

А на следующий день меня привели (ноги уже отошли) на перевязку. Врач долго разглядывал мое художественное полотно, а потом говорит что надо вынуть шланг. Оказывается у меня в жопе торчал полуметровый шланг для газоотвода. Когда он его начал вынимать то я конечно повизжал потому что мне показалось что вместе со шлангом и весь ЖКТ полез. Ну вобщем замазали мне рану мазью и сказали чтоб через пару дней я обязательно просрался для того чтобы ушитая часть не потеряла эластичность. Я начал есть чтобы набить кишку.

Накануне намеченного акта просирания я выпил пакет молока и закусил яблоком, но в ожидаемое время страх перед болью сковал очко и обсирание не удалось, хотя я пытался пыжиться, но как только очко напрягалось, то резкая боль и кровь из ран сразу лишали меня инициативы. Я обратился к хирургу с предложением оказать медицинское содействие в акте дефекации, на что мне поступило указание сделать клизму. Я как представил что в мою ушитую и кровоточащую болью попочку придется втыкать пластмассовый наконечник а потом в муках принимать в трюм литры воды, так сразу перехотел заниматься этим мазохизмом.

Со мной в палате на соседней койке с другой болячкой лежал ветеран тюремных отсидок, он по первоходу тоже был вынужден оперировать свой гемор но в условиях зоны. Он во многом помогал мне нужными советами. И он порекомендовал вместо клизмы выпить слабительное, что я и сделал. Я выпил аж три штуки не учитывая того что молоко с яблочком тоже не бездельничали в моей жопе. На следущий день я позавтракал а затем и пообедал. Сразу после обеда едва я добрался до палаты как почуял что резко надулся и внутреннее давление сравнялось с давлением внутри котла паровой машины, а выход для пара только один и он не готов к технической эксплуатации. Изо всех сил я пытался сжать свои булки, но съеденные обеды и ужины уже весело и стремительно струились по моим покрытым трехдневной щетиной ягодичкам, находя себе свободу. Делать было нечего, и я со скорость пули повлек свою непослушную задницу в туалет, где только и успел что снять штаны. Могучим вулканом моя задница изверглась говном и кровью. Было очень больно, но одновременно боль вытесняло облегчение лелеемых надежд на счастливую жизнь — так наверное лишаются девственности. Вывалив изряднейшую кучу мягкого кала я на какое-то время испытал такую радость, что готов был тутже выписываться из больницы. Приняв душ я блаженствовал в полной уверенности что жизнь налаживается. Но тут подоспела очередь заявить о своих деловых качествах тем самым трем таблеткам слабительного. В тот день я еще четыре раза обливал дерьмом белоснежность ни в чем не повинной фаянсовой вазы. После такого тотального очищения я снова приступил к наполнению кишечника потому что врач требовал регулярного стула. 2-3 дня я старался не беспокоить свою раненую жопу, ублажая ее левомеколем и подпитывая антибиотиками и обезболивающим. Так подошел день демобилизации.

Вчера меня выписали из стационара. А сегодня с утра мой ЖКТ потребовал освободить занимаемую площадь, ввергнув меня в муки терзаний. Несколько попыток подчиниться требованию оказались безуспешными, хотя я делал все чтобы выполнить это жестокое предписание: пытался доить свой анус, делал упражнения, но суровая боль кровью напоминала мне о тщетности моих усилий до того момента когда содержимое моего кишечника не возмутилось беспринципностью требований и само не рвануло с обжитой территории, нервно распахнув створки выхода. Так я в очередной раз лишился иллюзии о своей непорочности. Когда мой квартирант стремительно покинул помещение боль утраты пламенем досады дотла спалила мою надежду на безмятежную жизнь. Я не смог унять боль утраты ни свечой метилурацила, ни обильными возлияниями холодной водой, ни детралексом. И только скромный обрезок картошки, словно терпеливый пастор, вразумил мою оскорбленную бесчинствами задницу и утешил ее плоть долгожданным отдохновением.

Я решил выгулять свою задницу, показать ей мир, обнадежить что все не так уж и плохо, а потому провоцировать меня на акт суицида вовсе необязательно. Я вывел ее в лес, морозный и, словно ватными тампонами, укрытый снегом. Моя задница еще долго жаловалась на свою боль, корила меня свежими ранами, которые из-за тесноты пошоркивались швами друг о друга, но вскоре блаженство окружающего мира успокоило и ее. Конечно, она еще тихо поскуливала и ныла, порой даже нервно всхлипывала, пытаясь развязать истерику, но бережно нес ее километра три и она поняла, что никогда не бывает так плохо, чтобы не было еще хуже. Что все утраты меркнут перед светом надежды на лучшую жизнь. Мы шли и шли по хрустящему снегу, с каждым глотком морозного свежего воздуха покой долгожданной анестезией усмирял отчаянье и только бритая мошонка озорно покалывала ляжки и дремлющее тельце моего писюнка, словно играла в ежика.

Мы с жопой простили мошонку — что с нее дуры взять, авоська она и в Африке авоська. Мы пришли домой, я подтер ее красно-коричневые слезы и теперь она тихо дремлет на ложе, постанывая иногда во сне. Я стараюсь ее не тревожить, роднее ее нет никого, ведь она обязана до самой моей смерти добросовестно работать, изгоняя грехи из моего нутра. А я размышляю о том, что мне надо будет делать когда она проснется и потребует внимания, чем ублажить мне ее, чтобы она вновь не напоминала мне о скорбности мира. Я пью детралекс, но помню о картошке с салом, я ем кашу, но сопроводил ее ягодкой чернослива, я съел кекс, но запил его кефиром. Ведь жопа это такое нежное существо, которое чурается всего грубого и твердого. Я решил каждый день выгуливать ее на природе, чтобы она могла дышать лесным воздухом, я буду уважать ее, чтобы она понимала свою ответственность и не мучала меня напрасно...
Конечно, операция — это неплохо, но почемуто в 21 веке так мало уделяется внимания первым месяцам жизни после операции, тогда когда наркоз уже выветрился, а боль сочится кровью.
:upset

Добавьте свое мнение или коментарий к материалу
Имя:
Коментарий:



Код:* Code
Коментарии модерируются. Если Вы планируете разместить рекламное сообщение, лучше посетите специальную страницу


Добавить в любимые (0) | Просмотров: 4377

  Ваш коментарий будет первым
RSS комментарии
 


Другие материалы в этом разделе


< Предыдущая статья   Следущая статья >

Размещение рекламы

Rambler's Top100